Мувики и фашики

02.03.2009

Автор: Лариса Малюкова
Источник: «Новая Газета»

«Дух огня» коснулся фильма Павла Бардина «Россия 88»

Честно признаюсь, кинофестиваль «Дух огня» соблазнил меня «местом действия».

Таежный Ханты-Мансийск приткнулся к подножию заросших кедрачом гор. Некогда село Самарово, названное в честь средневекового князя Самара, разрасталось неподалеку с местом слияния кипучих Иртыша и Оби. Сейчас в скованный льдом Иртыш вмерзли небольшие скособоченные кораблики.

А прошлое, вмерзшее в историю вместе с глиняными черепками, срослось с изменчивым будущим. Город космическими темпами застраивается конструктивистскими пирамидами из стекла и бетона, стилизованными под чумы. Вокруг сияющего огнями вполне европейского Сити по тайге бродят археологи в поисках следов жертвенников и угрских святилищ. Неподалеку и знаменитое Березово. К месту ссылки опального князя Меншикова випов направляют на маленьких самолетиках.

Ссыльных сюда свозили и во времена ГУЛАГа. На улице Дзержинского в старом здании ОВД производились массовые расстрелы. Сейчас Ханты-Мансийск смахивает на холеный скандинавский город. Ледовый дворец, горнолыжный спуск, центр по биатлону международного класса, аквапарк. Над городом парит громада храма Воскресения Христова, сияющего золотом куполов, отлитых на ЗИЛе. Заглядываю. За тяжелыми дверями венчаются раб Божий Василий и глубоко беременная Елена. Их окружает компания толстошеих братков. Ханты-Мансийский округ нагоняет по рождаемости Чечню и Дагестан. Коренного населения осталось 27 тысяч на полтора миллиона жителей округа.

В только что отстроенной художественной галерее собрана уникальная коллекция раритетов, которым позавидуют именитые музеи. Не только древним иконописным доскам, но малоизвестным полотнам Кипренского и Тропинина, Васнецова и Левитана, а также Малявина, Бакста, Кустодиева, Петрова-Водкина, Маковского, Серебряковой… Великолепная коллекция собрана с помощью меценатов, а также газовых и нефтяных компаний. За 10 лет цена картин, купленных на аукционах «Сотби» и «Кристи», выросла в десятки раз.

Реальное кино

«Дух огня» — международный фестиваль дебютного кино. Молодые режиссеры со всего мира слетаются сюда уже в седьмой раз. В нынешнем конкурсе фильмы из Аргентины, США, Турции, Словакии, Хорватии, Германии, Польши, Италии, Румынии… Любопытнейшая программа подобрана Андреем Плаховым с намерением выявить молодую энергию кино. А в соседнем кинозале развернулась «Панорама российских кинодебютов». И этот фестивальный монтаж, сопоставивший поиски наших дебютантов и зарубежных, многое проясняет.

Европейские и американские авторы в своих малобюджетных работах пытаются сформулировать собственные суждения о мире и о себе. Эти «малые формы», зафиксированные беспристрастной камерой, вызывают зрительское сочувствие. Действуют в большинстве картин герои, словно выхваченные из толпы. Не случайно Гран-при получила словацкая «Слепая любовь», рискованное балансирование на грани документального кино и вымысла. Юрай Лехотски рассказывает четыре истории любви слепых людей. Картина, участница Каннского кинофестиваля, бесстрашно погружается в зазеркалье незрячих, раскрывая мир вовсе не черный — расцвеченный всеми оттенками Любви.

Для Джеффа Пикета важным представляется разговор начистоту о разных представлениях о свободе. В американском «Воздушном пирате» история об угонщике самолета становится поводом для нелицеприятной дискуссии. В Америке прототип героя картины, решившийся на авантюрный поступок, стал легендой, символом человека, способного разорвать путы тотальной лояльности. Пикет размышляет о цене анархического беспредела. Одна из лучших картин конкурса — аргентинский «Дождь». Импрессионистическая зарисовка о двух одиноких людях, непостижимым образом обнаруживающих родство душ. Она пишет рецепты счастья в глянцевом журнале, чувствуя себя бесконечно несчастливой. Он после долгих лет жизни за границей осознал, что в родном городе у него никого нет… Действие картины Паулы Эрнандес скользит с восхитительной легкостью, рождая ощущение абсолютной психологической достоверности.

Реальность в этих фильмах «малой формы» инсталлирована в пространство авторского вымысла, личных травм, сомнений. В этом кино нет выраженного внешнего действия, зато расставлены акценты, вроде бы случайные подробности сообщают нечто важное о стране и ее людях. Как в турецком фильме «Мой Марлон и Брандо» Хусейна Карабея — о путешествии турецкой актрисы Айки к своему возлюбленному актеру из Ирака. А навстречу Айке, движущейся в зону войны, текут с Востока на Запад сотни людей в поисках безопасной жизни.

Несмотря на изъяны, свойственные начинающим, лучшие картины конкурса — примеры беспримесного честного кино, где мир рассматривается через призму авторской личности.

Два российских участника конкурсной программы органично вписались в эту модель мира. «Россия 88» Павла Бардина, о которой «Новая» уже рассказывала, — отчаянно храброе высказывание в пору фашистизации страны, удостоена приза жюри. Возможно, эта награда поможет легализоваться фильму, показ которого на фестивале в Ханты-Мансийске, как говорят, висел на волоске. Да и действительно, к чему нам антифашистские высказывания? Ведь фашиков можно приспособить к интересам политиков. Вторая картина — «Четыре возраста любви», режиссерский дебют известного оператора Сергея Мокрицкого, — вдохновенное и сокровенное исследование ускользающего чувства любви.

Охота на мейнстрим

Сказать, что панорама российского кино (13 картин дебютантов) удручила, не сказать ничего. Последний «Кинотавр» продемонстрировал такой блестящий набор дебютов, что казалось — в кино пришло поколение самостоятельных художников. Смотрите, кто пришел: Бакурадзе («Шультес»), Волошин («Нирвана»), Гай-Германика («Все умрут, а я останусь»), Дворцевой («Тюльпан»). Прибавим к этому списку Бардина, Мокрицкого. И вроде бы можно радоваться нашествию одаренных авторов, как говорит президент «Духа огня» Сергей Соловьев, «связанных общей идеей антибуржуазности. Их работы отрицают кинематограф как финансовую операцию или обслуживание невзыскательной публики». Однако панорама поразила отсутствием этой самой неравнодушности. Фильмы, показанные здесь, из всех сил тщатся угодить в мейнстрим. Да и просто — угодить, потрафить вкусам публики. Конечно, необходимо среднебюджетное кино, из которого должны шиться сарафаны отечественного мейнстрима. Но эти образцы, увы, лишены национальной самобытности, живой интонации, честности. Кинематографисты подобные продукты именуют мувиками, наборами киноштампов, сложенных в штабеля мело¬драматических схем, чаще всего рассчитанных на телепоказ.

Вот фестивальный стык. После аргентинского акварельного «Дождя» попадаю в соседний зал. Все то же. Машина. В ней мужчина и женщина. Но их диалог — надрыв, наигрыш, зашкаливание эмоций. Особенно усердствует артист Артем Григорьев. И это одна из лучших картин «Панорамы», о чем свидетельствует приз зрительских симпатий. «Покажи грудь». — «Зачем?» — «Я художник. Мне можно». Зал угорает от смеха на картине «Голубка». Смех этот напоминает специально записанный гогот, которым прослаивается телевизионное мыло.

Временами милые, но профессионально беспомощные ленты в духе оптимистической кинокомедии 70-х. Но без прошлого умения строить кадр, монтировать, писать диалоги.

«А вокруг педерасты, наркоманы, олигархи и проститутки», — режет правду-матку бабушка юной Лизы в исполнении Нины Руслановой в трэше «Ночь бойца». Лиза — безбашенный геймер. Мир давно превратился для нее в «трехмерку». А раз так, то и бабушку укокошить не жалко.

Тут поневоле вспомнишь монолог мента из драмы Пресняковых «Изображая жертву»: «Вы откуда все прилетели; вы же, я не знаю, в тех же школах учились, у тех же учителей… Как ты-то получился, из чего?! Вы все?!»

В этом надуманном кино дремучие, насквозь фальшивые представления о действительности («простом народе», олигархах, военных, бандитах, проститутках, молодежи, творцах, милиции). Оно не в меру крикливо, смахивает на провинциальный театр времен Островского. Оно напрочь забыло завет Эйзенштейна о самоограничении.

А ведь дебют — самый ответственный шаг в профессиональной судьбе. Когда автор отвечает на главный вопрос: «Зачем пришел?» Быть исключением из правил? Выявить, как говорил Тарковский, тайну «чувственной реальности»? Дебютом Тарковского в кино было «Иваново детство». Первые фильмы становились художественными манифестами начинающих кинематографистов. «Друг мой, Колька» (Салтыков — Митта), «Весна на Заречной улице» (Миронер — Хуциев), «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен!» (Климов), «День ангела» (Сельянов), «Возвращение» (Звягинцев).

Думаю, эта «дебютная панорама» — повод решительного разговора на тему финансирования дебютантов. Оно конечно же необходимо. Но следовало бы пересмотреть конкурсную систему проектов. Ведь уже на уровне сценария ясно, есть ли у него шанс воплотиться в кино.

Кажется, в «Шокере» Уэса Крейвена персонаж, превратившийся в электрический разряд, бегал по телеканалам, пока не оказался один на один с Франкенштейном. Опасный это путь для художника…

Все материалы раздела «Пресса»


Навигация

Россия 88
драма, 104 минуты.

«Самарский районный суд определил: производство по гражданскому делу №2-25/10 по представлению прокурора Самарской области о признании видеофильма «Россия 88» экстремистским прекратить, в связи с отказом истца от иска.»

Смотрите легальную копию.

Специальный приз «Событие года» на Национальной премии кинокритики и кинопрессы «Белый слон» 21 декабря 2009 года

Премьера фильма «Россия 88» на Berlinale 2009 в рамках программы «Panorama» 6 февраля.

Специальный приз жюри и приз Гильдии киноведов и кинокритиков на фестивале «Дух огня».
25 февраля.

English version

© 2009—2017 2PLAN2.

Создание сайта — Элкос (www.elcos.ru)